photo

Где живут счастливые люди?

29.10.2015 «Есть на земле место, где нет ни автобусов,  ни огромных домов. Нет милиции, нет зарплат. Там не ругают власть, олигархов, там даже президента не ругают. Это место в центре нашей страны – на реке Енисей. Люди здесь надеются только на себя и спрашивают только с себя!» С таких слов начинается фильм о жизни людей в далеком таёжном посёлке Бахта «Счастливые люди». Оправдано ли название фильма?

Да! Эти живущие вдалеке от благ современной цивилизации люди счастливы. И счастье это – в их независимости от власти денег, людской зависти, пустой болтовни политиков всех уровней, от всего негативного, что каждый день разъедает наши души. У них другой мир, основанный на жизни единения с природой, которая их окружает, на полном понимании своей нужности, своего места в общем маленьком коллективе поселка.

Надеясь только на себя!
Как только Енисей освобождается из ледового плена, по его воде несет сваленный половодьем лес. И в поселке на два-три дня начинается «дровяной аврал». Дрова можно купить, обивая пороги соответствующих контор. Но в Бахте из трехсот жителей только человек пятьдесят получают зарплату, а куб леса стоит не менее 400 рублей! И здесь все мужчины просто ловят плывущий бесхозный лес. Вытащив его на берег, после того как он подсохнет, пилят, колют, обеспечивая себя топливом на всю зиму. Вот первый пример, когда люди не смотрят «власти в рот».
Северное лето короткое, ещё в мае может навалить снегу, а в сентябре уже задуют холодные ветра. Но бахтинцы успевают многое за этот короткий отрезок тепла. На земле, практически не пригодной для земледелия, они научились выращивать необходимую картошку и снимать неплохие урожаи своих помидоров и огурцов (цена привозных овощей несравнимо выше той, к которой мы, горожане, привыкли). И брошенные бывшим колхозом заливные луга не оставлены без внимания настоящими хозяевами. Несмотря на полчища комаров и гнуса, на них заготовляют сено те, кто держит скотину.
И эти домашние работы – так сказать, второстепенные, хотя у многих горожан от таких дел «ручки бы быстро отвалились».
А основная забота у «мужского костяка поселка», главных кормильцев, – подготовка к зимнему промысловому охотничьему сезону. И ой как много нужно сделать до начала его открытия.
Промысловые избушки
У каждого охотника-промысловика своя охотничья территория. Все они располагаются в верховьях, многочисленных речных притоках Енисея. Эти охотничьи площади поражают своими размерами: у одного из героев фильма промысловый участок – восемьсот квадратных километров.
Все три зимних месяца, пока идет добыча соболя, охотник находится в постоянном движении. И без временного жилья, где можно отдохнуть, обсушиться, принять горячую пищу, в зимней тайге просто не выжить. Вот и уходят на своих лодках охотники каждый на свой участок. Здесь нельзя упустить время, иначе уровень воды в маленьких речушках и притоках упадет. Весь долгий северный летний день добираются промысловики до своих участков. А там по знакомым только им одним тропинкам идут от одной избушки к другой. Цель такого маршрута: где-то подправить прохудившееся жильё, а где-то с помощью взятого товарища срубить новую избушку.
Даже при строительстве у этих людей есть чему поучиться. Зная по-настоящему цену каждой копейке, они даже гвозди не покупают, а делают их из найденной проволоки. При строительстве промысловых избушек они не упускают ни одной мелочи. Здесь и страховка от мышей, и строительство рядом с избушкой высокого лабаза, на котором от зверей убирается завезённый позже набор продуктов. Промысловики знают: любая недоделка, небрежность зимой, когда охотник остается один на один с промерзшей, безразличной к человеку тайгой, может привести к гибели.
Вот за этими работами и пролетает короткое бахтинское лето.
Браконьеры поневоле
Жить у реки и не ловить рыбу – с этим парадоксом мне пришлось столкнуться лично. Как-то «в поисках себя» меня «занесло» в староверческое село Усть-Цильму. Была поздняя осень, и по Печоре, на берегах которой раскинулось село, шёл на нерест омуль.
Сразу с начала его «хода» по ночам над холодными водами реки зависал вертолёт с включенным под брюхом прожектором. Рыбинспекция выслеживала местных мужиков на так называемых «тонях», где они сплавными сетями этого омуля и ловили. Время тогда было жестокое, и одного такого мужика, пойманного с пятью или десятью рыбинами, приговорили к трем годам тюрьмы. В разговоре с местными услышал их присказку: «Омулёк до нас доплыл, а дальше – вертолетами в Москву».
Почти такая же ситуация, но ещё и с губительными для рыбного поголовья Енисея последствиями, сложилась сегодня и в Бахте. Эта сибирская река пока ещё богата ценными породами рыб: тайменя, осетра, стерляди. Люди, издревле живущие здесь, знали меру. Один из героев фильма, старый бахтинец, рассказывает, что если кто-то нарушал установленные обществом правила лова, его наказывали сами поселяне.
А что сегодня? Да, они браконьеры, но поневоле, потому что законы, регулирующие правила вылова, написаны «от фонаря». Да, бахтинцы ловят осетровых, можно сказать, жестоким способом – самоловами. Но ловят лишь для того, чтобы рыбу, икру продать пассажирам проходящих теплоходов. Лето – это время, когда заканчиваются деньги, полученные от продажи соболей, а ведь хлеб, одежду детям, что-то для лодочных и снегоходных моторов нужно покупать. Это «браконьерство» оправдано!
А вот как оправдать то, что делают представители государства в лице местной рыбинспекции? Поздней осенью осетровые сбиваются в зимовальные ямы, и мужики ставят самоловы, чтобы сделать небольшой запас деликатесной рыбы на зиму. Но приезжает команда «рыбников» и начинает поиск установленных самоловов. Найти брошенный в определённом месте шнур с крючками – занятие малорезультативное. И главная беда здесь заключается в том, что попавшаяся на самолов рыба «засыпает», представляя угрозу при её потреблении. Рыбинспекция живет, как сказано в фильме, иногда недели две-три, и сколько же за это время по их вине гибнет ценной енисейской рыбы! К тому же эти представители власти, найдя самолов, не уничтожают его, а забирают только живую, не «снулую» рыбу. И опять ситуацию комментируют два старожила: упомянутый выше дед и бабушка. И оба в один голос заявляют, что раньше найденную рыбу сотрудники рыбинспекции сдавали в школу, детский сад, а теперь её себе забирают, да еще сколько после их набега погубленной остается. Мало того, что рыболовные колхозы государство ликвидировало, лишив многих хоть какого-то заработка, так и, бросив людей, «палки в колеса вставляет».
И заканчивая это рыбное отступление, поясняю, что любая рыба в Бахте – это второй хлеб для её жителей. Как только забереги Енисея скует льдом, оставшиеся в поселке мужчины, включая стариков, начинают ловлю налима. Здесь из него и пельмени лепят, и жаренного, и в пирогах едят, и на корм собакам всю зиму используют.
– Налим – это кормилица. Беда и выручка! – так говорит об этой рыбе в фильме старик и поясняет необходимость налимьего промысла: – Налимами мы с осени до весны питаемся, сами его добывая. В тайге-то нам, старикам, промышлять уже не под силу.
Мужество
Как только начинает чуть морозить, все мужчины поселка, занятые промыслом пушнины, окончательно отправляются на свои участки. Из продуктов покупают только то, что в тайге не добыть: крупы, консервы, чай, соль, сахар. В последнюю очередь заказывают хлеб в местной пекарне. И снова укор нам, чего уж скрывать, пренебрежительно относящимся к главному продукту на столе человека: здесь, в далеком таежном поселке, цену ему знают. И каждый охотник берет количество буханок из расчета по половинке на каждый из девяноста промысловых дней. Думаю, эти люди куски хлеба в мусорное ведро не бросают!
В большие деревянные лодки, сделанные собственными руками, способные перевезти до полутора тонн груза, укладывается все, без чего в тайге охотнику не прожить. Лично меня поразило, что в такую на вид неустойчивую лодку устанавливается и снегоход вместе с 200-литровой бочкой бензина на носу! Ведь даже без груза подняться по реке, напичканной порогами, огромный риск! Одно неверное движение руки на руле, и лодку развернет течением и бросит на скрытые под водой камни. Еще в самом начале пути к основному месту своей тяжёлой работы промысловик остаётся один на один с великой силой реки. И случись что, никто не придет на помощь. Как же нужно знать каждый подводный камень, каждый нужный слив этого речного маршрута! Только годами приобретённый опыт, уверенность в себе дают этим людям быть с рекой «на ты». И это лишь малая часть ежегодного испытания промысловика на профессионализм.
Несмотря на сложность речного перехода, не забывает охотник и о дне завтрашнем, убивая выходящих на речные берега поклевать мелкой гальки глухарей, ловя на спиннинг щук на спокойных плесах реки. Вот почему промысловики выходят на маршрут с наступлением первых заморозков. Холодильников в тайге нет, а убитая по пути дичь и выловленные щуки – это почти основная пища для них и собак.
С прибытием промысловика к основной избушке начинается ежедневный труд охотника. Именно труд, а не, как для многих городских охотников, развлечение. Каждый день, несмотря на сильный мороз, выходят бахтинские соболятники на свои, одним им известные охотничьи маршруты – от избушки к избушке. Сначала, по малому снегу, обходят на сделанных ими самими лыжах, с увеличением снежного покрова объезжают свою территорию на снегоходах. Нужно ежедневно проверять на таких обходах поставленные на соболя ловушки и капканы.
И всё это целых три месяца в полном одиночестве. Единственное живое существо рядом – собака, она же главный помощник промысловика. И так же как на порогах реки, здесь, за сотни километров от родного поселка, присутствует фактор ежеминутного риска, опасности для жизни. Только сильная личность, умеющая не только выжить, но и делать свою работу, способна на такое. Это действительно мужественные люди, ибо один из дословных переводов этого слова гласит: «одна из семи человеческих добродетелей, означающих стойкость в беде и борьбе, духовную крепость, доблесть, храбрость, отвагу, спокойную смелость в бою и опасностях, терпение и постоянство».
Мужество особо почиталось на Руси. Это качество было крайне необходимо русским людям в тяжелейших условиях, в которых им чаще всего приходилось жить.
Нас бы всех туда!
Люди этого таёжного поселка, на мой взгляд, – золотой генофонд России. Они не знают слов «дайте», «помогите», ставших привычными в нашем постоянном обиходе. Они живут, как и мы в России, но живут, «не смотря властям в рот». И даже в день очередных выборов они приходят к агитационному теплоходу лишь послушать заезжих артистов. Вот посылать бы нас всех, включая, естественно, и автора этой статьи, ноющих, стонущих, в этот таежный поселок, чтобы там научили жить, надеясь только на самих себя!

Александр МАЛОЛЕТОВ