untitled3

«Добрейший вечер» или история о первой съемке

Нам нет двадцати, и мы впервые пробуем снять новостной сюжет. Эти три часа в театре драмы заставили обоих понервничать. Непредсказуемые респонденты, дрожащий голос и море ошибок  – вот из чего состоит первая съемка студентов журфака.

В один из долгих декабрьских вечеров мы тряслись в разваливающемся ПАЗике, обсуждая первую в моей жизни съемку. Я жутко нервничала, а вот оператор не подавал виду. И правильно, ведь от него зависела не только итоговая «картинка», но и то, сколько нервов я потрачу. Мне повезло, несмотря на небольшой опыт, мой оператор очень убедительно отвечал «какая ерунда» на все мои «я забыла». А забыть от волнения можно многое: адрес, флешку, блокнот с вопросами для интервью…

Мы ехали в театр.  Театр – одно из тех мест, о которых мы знаем все и ничего. Постановка была необычной – документальная пьеса «24+. (Возрастное ограничение)». Интригующее название вынудило меня еще за неделю до съемки зайти в Интернет и найти как можно больше информации о предстоящем спектакле. Я прочитала так много критики и отзывов,  что в какой-то момент  перестала отличать свои мысли от чужих мнений. Даже узнав о премьере все, нельзя угадать, что именно вы увидите, как отреагируют зрители и о чем расскажет режиссер.

Билетёры впустили нас пораньше: к концу первого спектакля.  В этот день постановку играли дважды, поэтому у нас была отличная возможность отснять зрителей между спектаклями, чтобы после уделить время режиссеру. Войдя в холл, мы сложили вещи на диванчик и стали готовиться к съемке: оператор сводил картинку, а я – мысли в кучу. Люди начали покидать зал и спускаться в холл – время пришло.  Волнение взяло вверх, и только завидев в толпе свою знакомую, я тут же подошла к ней. Да-да, это запрещенный прием.  Но если боишься провалить съемку –  лучше перестраховаться. Как я и рассчитывала, это интервью прошло без заминок.

Для любого сюжета необходимо разные точки зрения.  Значит, мне нужны непохожие друг на друга люди. Следующей жертвой стал высокий представительный мужчина в костюме, который вел под руку свою жену. После предложения дать небольшое интервью, он немного замешкался, а жена рассмеялась: «Конечно! Он у нас вообще любит журналистам на вопросы отвечать».  Почему ситуация  её так развеселила, я поняла только через пару минут: во время интервью мужчина стоял по стойке смирно и сверлил меня взглядом. На его лице не было даже признаков эмоций. Уверена, со стороны  мои попытки его разговорить смотрелись очень комично. Монотонный голос, прямая осанка и сухие ответы на заданные вопросы – вот все, чего мы добились.

За вечер пришлось пообщаться с достаточным количеством веселых респондентов.  Мужчина в годах начал интервью с фразы: «Ну, для начала, добрейший вечер» – хорошо, что приветы всем родным не передал. Одна девушка  во время интервью то и дело хваталась за микрофон, а молодая пара посоветовала «дожимать». С последними получилось довольно нелепо: мне впервые отказали в интервью.  «В смысле, нет?» – мелькнуло в моей голове. Позже они сами пошли к нам и посоветовали мне быть менее робкой. Выяснилось, что мы говорим с журналистами, которые были готовы дать интервью, будь я хоть немного настойчивее.

untitled untitled2 untitled3

Достойным завершением этого марафона суеты стала беседа с режиссером постановки – Михаилом Угаровым. От одной мысли о разговоре с ним у меня подкашивались ноги. Чтобы взять интервью, нам пришлось пробежаться по сцене. Режиссера буквально разрывали на части – всем очень хотелось с ним поговорить. Если бы не пресс-секретарь, вставший на пути Михаила Юрьевича, мы бы так и не задали свои вопросы. Не стоит недооценивать власть пресс-секретарей, они могут быть очень полезны, особенно, если играют на вашей стороне.

Благодаря этому интервью я поняла, как важно почувствовать человека во время беседы. Сначала я читала готовые вопросы с листочка, а он всячески пытался уйти от ответа: отворачивался от камеры и всем видом показывал, что наш разговор никак его не занимает. После того как я убрала листок в карман и начала задавать вопросы, которые были мне действительно интересны, собеседник заметно оживился. А чего ещё было ожидать от режиссера, спектакли которого строятся на импровизации! Он стал говорить эмоциональнее, жестикулировал и ближе подходил к камере.

Выйдя из драмтеатра, я наконец-то смогла вздохнуть спокойно. Мороз приятно покалывал кожу, а нервный напряженный вечер тут же стал чудесным. В тот момент мы не думали о предстоящей работе и даже не предполагали, что вместо задуманной новости у нас получится целый репортаж.

Анастасия Вальц