DSC_0824

Психо-физический инструмент актера

один день из жизни актера Архангельского театра драмы

Чем живет театр? Как проходят репетиции и что делать, если актер не может выйти на сцену? Я нашла ответы на эти и многие другие вопросы, проведя один день в театре. Мой главный герой — Михаил Кузьмин, актер Архангельского театра драмы им. М. В. Ломоносова с 2009 года.

Михаил: Я случайно попал сюда. Не было такого, что я хотел быть актером. Мой путь был спонтанный: я никуда не поступил после школы, потом поехал за футболкой, по пути увидел объявление на заборе колледжа культуры и искусства, в него и поступил на заочку, потом перевелся на очку. И меня пригласили в театр.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТЕАТР

— А Ванька с Катькой — в кабаке…

— У ей керенки есть в чулке!

— Ванюшка сам теперь богат…

— Был Ванька наш, а стал солдат!

Громкоговоритель вещает на весь театр во время репетиций. “Это то, что говорят на сцене. В гримерке, через телевизор можно включить видеотрансляцию и наблюдать за всем процессом”, — объяснил мне Михаил.

- Во сколько начинается рабочий день?

Михаил: Как правило, в одиннадцать.

Вы тут с одиннадцати сегодня?

Михаил: Нет, сегодня редкий день, когда я только вечером нужен. У нас есть график: есть утренние репетиции, есть вечерние. Может быть так: утром спектакли, вечером репетиции или с утра репетиции, а вечером спектакли. Все зависит от репертуара. Если мы заняты утром и вечером, то приходим к одиннадцати, потом уходим на обед в три часа, и с шести вечера опять репетиция до девяти. Собственно, так проходит наш день, я обычно в обед никуда не ухожу, поэтому можно сказать из театра практически и не выхожу.  

Прежде, чем отправиться в гримерку, Михаил решил провести меня по театру и показать его изнутри. По кафельной лестнице мы поднялись на самый верхний этаж, где расположился Большой репетиционный зал. Здесь огромные окна, в которые проникает много света и деревянные полы, посередине стоят несколько деревянных кубиков, на которых можно посидеть, в углу зала — декорации. После этого мы хотели попасть в Малый репетиционный зал, но он оказался закрыт.

«В обычные дни я по театру не гуляю» (Михаил Кузьмин)

Все по той же кафельной лестнице мы спустились к маленьким уютным комнатам. В них создаются костюмы для актеров. Также есть отдельные помещения, где эти костюмы хранятся.

Через небольшой переход с панорамными окнами мы перешли в другое здание театра: здесь хранятся все декорации. Троны для короля и королевы, уличные фонари, голубой забор, олени и многое другое. Здесь стоит белая пластмассовая лошадь, которую сейчас решили обклеить стразами и использовать как арт-объект.


- А если один актер заболел, то спектакль отменят?

Михаил: Мы, как правило, выходим и больные на сцену. Это нужно как-то очень сильно заболеть, чтобы спектакль отменили.

- Если температура 40?

Михаил: Если температура 40, то играем. Это не страшно, а вот если нам переехало ноги или рожаем, вот тогда не играем.

- Когда отменяют спектакль?

Михаил: Отменяют спектакль, либо назначают другой в таких экстренных ситуациях, когда человек попадает в больницу и с ним что-то серьезное. С температурой, давлением, зубной болью — со всем этим мы играем.

- Вам приходилось играть с температурой, зубной болью?

Михаил: Да, приходилось, практически со всем. С гайморитом страшным, с давлением. Один раз меня под белы рученьки унесли за кулисы и вызвали скорую и Труффальдино пол спектакля не было, потом вышел такой с ваткой. Не знаю, что такое было, что-то с кишечником. Я начал терять сознание и меня партнеры унесли за кулисы.  

- Зрители не заметили?

Михаил: Думаю, что не заметили. У нас же там команда масок из пяти человек, возможно, были вопросы, а где вот тот, маленький, ушастый, но потом я появился где-то в середине второго акта.

Мы прошли вдоль кабинетов, где сидят режиссеры и другие важные персоны. Большинство кабинетов было закрыто — выходной день. Но одна дверь была открыта, за ней сидел мужчина, и когда он нас увидел, сразу позвал к себе Михаила.

- Михаил, здравствуйте, зайдите ко мне. Режиссер просил вам передать новую роль.  

Выйдя из кабинета, Михаил показал сценарий, который ему только что дали.

- Сложно выучить столько текста?

- Я не учу текст, он сам запоминается на репетициях.

- Вы считаете, что вы в этом городе самореализовались?

Михаил: В какой-то степени да, но в какой-то степени еще нужно реализовываться. Я же не пришел к конечной точке пути, можно сказать, я еще в начале пути. Здесь есть куда развиваться. И внутри театра и внутри города.

Мы вышли в фойе, где большинство людей были не раз. Большие двери, которые ведут в зрительный зал, а рядом с ними маленькие, совсем неприметные дверки. Вот именно туда мы и зашли. За одной из них сидит осветитель. Здесь небольшое окно, в которое отлично видно всю сцену, отсюда в любой момент можно выключить и включить любую розетку на сцене. Когда мы зашли во вторую дверь, там никого не было, точно такое же окно на сцену было закрыто белыми жалюзи. Здесь работает звукорежиссер.

 

- Какие секреты есть у театра?

Михаил: Я не скажу, это же секреты. Вообще специфика театрального искусства всем известна — оно сиюминутно. Здесь и сейчас, то есть больше такого не повториться никогда. Ты посмотрел спектакль и все, больше такого же спектакля ты нигде не увидишь. В следующий раз придешь, и он будет совершенно другой. Оно сиюминутное и еще оно коллективное. Здесь работает в любом случае коллектив. Даже если это моно-спектакль, там есть режиссер, костюмер, есть световик, звуковик. Всегда это работа команды, однозначно.

За кулисами большой сцены много места, здесь есть много выходов на сцену, под сцену и спуск в оркестровую яму. Сбоку от сцены стоят маленькие мониторчики, через которые видно, что происходит на сцене, в зрительном зале и в фойе.

Иногда в антракте мы наблюдаем за зрителями в этом экране.

Сейчас за сценой темноволосая девушка учится ходить на ходулях. Михаил рассказывал, что актеру всегда надо учиться чему-то новому, где-то надо сыграть на флейте, где-то спеть. Чем больше талантов, тем ты востребованнее.

На самой сцене стоят белые картонные дома. Это декорации из спектакля “Скупой”. Посередине сцены сидит темноволосая девушка, рядом стоит мужчина в черном пиджаке. Они репетируют поэму А. Блока “Двенадцать”. На полу стоит метроном, и громко считает ритм.

Как пошли наши ребята

В красной гвардии служить —

В красной гвардии служить —

Буйну голову сложить!

Эх ты, горе-горькое,

Сладкое житье!

Рваное пальтишко,

Австрийское ружье!

Мы на горе всем буржуям

Мировой пожар раздуем,

Мировой пожар в крови —

Господи, благослови!

Михаил: Вы хотите кофе?

Так мы дошли до  гримерки.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГРИМЕРКА

В гримерке пахнет кофе. Михаил заходит и сразу выключает работающий телевизор. Вдоль стены стоит шесть столов, над каждым много маленьких беленьких настольных лампочек. Стол Михаила самый крайний. На нем небольшой букет белых цветов и мандарин. Посередине гримерной находится невысокий деревянный стол и два диванчика, у окна телевизор. На стене висят часы, которые ходят в обратном направлении.

- Как по ним смотреть время?

- В отражении в зеркале.

Михаил налил в свою красную чашку кофе и сел за стол, читая новый сценарий. В правом верхнем углу красной ручкой написано: “Сиротливый запад”, Коулмен — Михаил Кузьмин.


Заходит Дмитрий Беляков, он играет роль отца в сегодняшнем спектакле.

Михаил: Вот мы с Димой в следующем году переезжаем в другую гримерку, нас там будет двое. А сейчас нас тут шесть человек.

- Почему так?

Михаил: Приходят молодые, освобождаются какие-то гримерки. Происходит рост статуса в театре. В эту гримерку заселяют всех, кто вновь приходит, она просто самая большая и она мужская, единственная большая гримерка на шесть столов. В остальных по два, по три стола.

- Почему вас раньше не переселили?

Дмитрий: Дело в том, что все было занято, был ремонт в театре и сейчас гримерки освобождают, и вот нас туда.

Михаил: Это попроще. Для меня лучше. Чем меньше народу в гримерке, тем лучше. Меньше суеты, криков, разговоров. Еще я так не люблю, когда работает телевизор. А то играешь вечером Шекспира, а у тебя тут “Уральские пельмени”.

Дмитрий: Наверное, вот эта вот настройка перед спектаклем подразумевает и подразумевала концентрацию внимания, чтоб оно было не рассеянное. Чтобы существовать здесь и сейчас. Мыслями быть в каких-то бытовых вещах или личных отношениях не для артиста, потому что, к сожалению, как бы этого не хотелось, личные отношения между артистами влияют на сцене. Уже зависимо от степени профессионализма, больше или меньше, они влияют. Например, вы мне не очень нравитесь, мы с вами поругались, поэтому я, может, не буду на вас так смотреть, так часто, как было раньше или как это задумывалось.

Важен элемент игры, вот дети, когда играют в дочки-матери, они же это все делают «по чесноку», и они не оговаривают того, что они сейчас будут делать, вот так же и артисты на сцене — как дети.

- Перед всеми спектаклями надо настроиться?

Дмитрий: В идеале, да. Степень настройки у всех тоже разная. Вот Андрей Миронов, когда играл в спектакле «Женитьба Фигаро», приходил в театр за полтора часа. Он уже начинал играть свою роль, разговаривать у себя в гримерке или с другими артистами, как будто он Фигаро. А вот его коллега, Анатолий Папанов, наоборот, был более сдержанным.

Михаил: Есть такие спектакли, на которые иногда надо настраивать настроение. Есть такие спектакли, когда у тебя плохое настроение, то роль не получится. И ты в любом случае перед спектаклем себе его приподнимаешь, чтоб у тебя была приподнятая, игровая атмосфера.

- Как поднять настроение, если его нет?

Михаил: Самовнушением, музыкой, разговорами с друзьями, шутками. Есть друзья, с которыми можно о чем угодно поговорить, которые могут поднять тебе настроение.

- А какая роль давалась сложнее всего?

Михаил: Я даже не знаю. Есть роли сложные по своей структуре, по своей психологии. Есть роли, которые сопровождались психологическим давлением, тяжелым, то есть не касаемо самой работы, а касаемо вообще организационного процесса, партнерства и прочее. Не могу выделить самую сложную, большинство из них сложные.

- Какая ваша любимая роль?

Михаил: Моя любимая роль — это я дома. В театре все роли любимые. Не все, но опять же большинство. Но как можно не любить? Это же твое детище, твое произведение искусства, твой персонаж внутри спектакля. Как можно не любить себя самого?  

Есть роли, к которым я лоялен, скажем так. Это, наверное, больше относится к происходящему вообще. Есть роли, из которых я вырос.

- А сцена терпит фальш?

Михаил: Нет. Нет. Зрители не терпят. Я не терплю, никто не терпит.

- Как сделать чтоб этого не было?

Михаил: Работать «по чесноку», честно и открыто, быть честным перед собой, перед зрителем, перед режиссером, перед делом, которое ты делаешь. Вот так, а как еще?

- А если случилось так, что нет времени или не получается, что делать?

Михаил: Делать так, чтобы получалось. Это, пожалуй, можно сравнить со спортом, когда спортсмен тренируется, он приходит к какому-то результату. Так же и тут: если артист работает над ролью и спектаклем, если он вкладывается, то в любом случае приходит к хорошему результату.

Гримерка мне показалась довольно-таки уютной. Здесь своя особенная атмосфера. К потолку прикреплена перекладина, на которую можно повесить вешалку с костюмом. При входе первым делом я обратила внимание на большое количество зеркал.

Дмитрий: Как вы считаете, театр способен перевернуть мысли человека с ног на голову?

- Я думаю, да.

Дмитрий: Чтоб человек вышел и подумал, да, теперь я помирюсь со своим отцом, с которым 20 лет не разговаривал.

Михаил: У нас были такие случаи. Девушка, моя знакомая, посмотрела “Пелагею и Альку” и пошла в стюардессы.

- А вы сами хотите, чтобы в театр люди ходили за хорошим настроением или чтобы у них внутри что-то менялось?

Дмитрий: Чтобы что-то менялось.

Михаил: Каждый идет в эту профессию, чтобы изменить мир.

- Как изменить мысли у человека?

Михаил: Это больше зависит еще от режиссера: как доносится идея и тема спектакля.

Дмитрий: Если все время играть какие-нибудь комедии, измены мужа жене, может, он потом и перестанет изменять, а может, и наоборот, из-за того, что это все в такой смешной форме преподают, что там все смеются, смеются, смеются…Вот неужели фильм “Любовь и голуби” заставил мужчин быть верными своим женам? Наверное, вряд ли, потому что все так преподнесено, так смешно, так здорово, веселые приключения, которые потом закончатся очень хорошо.

Поэтому в репертуаре должна быть разная политика, это не говорит о том, что нужно только какие-нибудь пьесы ставить, понятно что должна быть доля развлечений.  

Михаил: Ну, и классика, где должны быть глобальные темы вселенского масштаба. В любом случае они касаются человека, он же сопереживает, все равно какие-то мысли появятся.

Сочувствие, сострадание делают человека лучше.

Свой инструмент психо-физический должен быть настроен. Как у хоккеиста должны быть заточены коньки и должна быть клюшка.

- Есть ли кумир, на которого вы хотели быть похожим?

Михаил: Нет. Я. Я в будущем, в лучшем моем представлении. Вот на него я хотел бы быть похожим. А есть множество прекрасных артистов, у которых можно что-то перенять, какой-то опыт, какие-то мнения. Я часто смотрю всяческие мастер-классы, интервью и ловлю себя на мысли, что вот с этим я абсолютно согласен или здесь он что-то такое интересное сказал, я об этом не думал. Иногда я против каких-то высказываний.

Нет конкретного человека. Сравнивать вообще в нашей профессии, я думаю, нельзя. Два человека, две творческие единицы между собой не сравнить. Нужно сравнивать себя с собой в прошлом, стал ты лучше или хуже.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. РЕПЕТИЦИЯ

Мы отправились на репетицию на камерную сцену. По дороге Михаил объяснил, что перед спектаклем проходит танцевальная репетиция, повторяются все танцы, которые будут в спектакле, чтобы все было четко и слажено. У входа в зал стояли актеры, когда мы пришли, все уже начали заходить в зал и вставать на места своих выходов.

- Поехали

Начинает играть ритмичная музыка, актеры выходят по-очереди, двигаясь так, будто они роботы.

Хореограф: Шаг!

Актеры по очереди усаживаются вдоль стены на прозрачные стулья.

Хореограф: Раз, два, три.

Наступает тишина.

Отец: Тебе ясно?


Неожиданно музыка меняется на загадочную, сопровождает атмосферу на сцене, где актер играет непонимание происходящего вокруг.

Начинается следующий танец.

Хореограф: Стулья неровно поставили.

Музыка снова меняется на другую. Резко тишина.

Звучит новая, на этот раз лиричная музыка. Актеры поднимают главного героя на руки, имитируя, будто он в полете, в космосе.

Играть активная музыка. И резко — тишина.

Музыка снова меняется, она мне напомнила детские игры на тетрисе.

Главный герой изображает, как он проходит препятствия, проползая под стулом или перепрыгивая их. Резко — тишина. Эта же музыка ускоряется, но не надолго, и также резко заканчивается.

- Лондон?

- Да, давайте на Лондон.

Играет современная тревожная музыка. Актеры ходят в хаотичном порядке.

- Левой, правой. Левой, правой.

Хором: Левой, правой. Левой, правой.

Музыка продолжается, актеры одновременно топают в такт. Резко — тишина.

- Финал?

- Да

Играет ритмичная музыка. Актеры одинаково танцуют.

Хореограф: Раз, два, три! Кто опять врет?

Продолжают танцевать. У них хорошее настроение, все улыбаются.

- Все.

- Как-то мы быстро сегодня.

- Маша, а Рей тут?

- Пойдем на сцену, Реюшка.

На сцену приводят огромного черного пса, который дружелюбно виляет хвостом.

- Иди сюда, ко мне иди.

- Рэээй.

Пес носится из угла в угол сцены, он хочет, чтобы с ним поиграли, и всем видом показывает это людям.

- Он боится, такой большой пес и боится.

- А есть какие-то приметы перед спектаклем?

Михаил: Есть множество театральных примет, но наверное в каждом театре они разные. Есть общепринятые приметы, что нельзя ронять текст, если ты уронил текст во время репетиции, то нужно обязательно на него сесть прежде чем поднять, иначе роль будет провалена. Плохая примета — не прийти на спектакль или прийти неподготовленным, такое бывает. Я один раз проспал на спектакль. Я помню мое состояние, когда я бежал за пять минут до спектакля в театр и быстро переодевался. Это был утренний спектакль, это было пять лет назад. Это плохо, нужно приходить заранее — за 45 минут до спектакля, у нас по правилам так.

- А когда вы посетили театр в первый раз, помните?

Михаил: Это было в школе. В 10 классе мы поехали в Архангельск смотреть разные учебные заведения, как это делают школьники из регионов, и у нас была культурная программа. Мы пошли в театр, тогда он был филармонией, а здесь была реконструкция. Это был спектакль “Двойная игра”. Я помню, что пришел в спортивном костюме — приехала “деревня”, но тогда это было первое посещение Архангельского театра.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЗА ПЯТЬ МИНУТ ДО…

После репетиции актеры отправились готовиться к спектаклю. Все переоделись в серые футболки и черные кеды. Михаил надел красную толстовку.

Михаил: Я сейчас пойду наносить тональный крем.

Михаил сказал, что ему нужно замазывать щетину, чтобы ничего не было видно.


Актеры спустились за кулисы за пять минут до начала спектакля. Неожиданно в зале погас свет.

- Что, все отменяем?

- Что началось-то, ребята?

Мужчина, который сидел за компьютером, начал что-то настраивать.  

- Мне надо тут все включить, поэтому подождем полторы минутки.

Включился свет.

- Это еще не все, мне надо, чтоб головы загорелись.

Тут же посередине сцены оказалась стремянка и мужчина залез к самому потолку.

- Попробуй микрофон.

- Раз, раз, два.

- Читай что-нибудь.

- Ее глаза были закрыты. Казалось, будто она бежит, лежа на боку – иногда собаки так бегают во сне, когда им снится, что они гонятся за кошкой. Но она не бежала и не спала. Она была мертва.

- Можно зрителей запускать?

- Нет, рано еще.

- Пока все будут рассаживаться.

- Пол не работает.

- Представьте, зрителей бы запустили?

- Это было бы для них отдельное шоу.

- Работает потолок.

- Работает пол.

- Все работает? Запускаем?

- Да, запускайте.

- Заходите, проходите на любое свободное место.  

Зрители внимательно рассматривают декорации и друг друга.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. СПЕКТАКЛЬ. ДЕЙСТВИЕ 1

 

МИССИС ШИРС: Ты что натворил с моей собакой?

 Кристофер стоит,  замерев на месте.

Учительница Кристофера - Шивон, 27 лет, открывает дневник Кристофера и начинает читать.

 ШИВОН: Было семь минут пополуночи. Собака лежала посреди лужайки перед домом миссис Ширс.

МИССИС ШИРС: Немедленно отойди от моей собаки.

ШИВОН: Ее глаза были закрыты. Казалось, будто она бежит, лежа на боку – иногда собаки так бегают во сне, когда им снится, что они гонятся за кошкой. Но она не бежала и не спала. Она была мертва.

МИССИС ШИРС: Отойди от моей собаки.

ШИВОН: У собаки из бока торчали садовые вилы. Собаку звали Веллингтон. Миссис Ширс была ее хозяйкой, мы с ней дружили. Она жила через дорогу от нас, на два дома левее.

МИССИС ШИРС: Отойди от моей собаки!

 Кристофер отходит от собаки на два шага.

 ШИВОН: Меня зовут Кристофер Джон Фрэнсис Бун. Я знаю все страны мира и все их столицы. И еще все простые числа до 7507.

МИССИС ШИРС: Да отойди же ты от моей собаки, ради всего святого!

 Кристофер закрывает руками уши. Закрывает глаза. Падает на колени и упирается лбом в траву. Начинает стонать.

ШИВОН: Через двенадцать с половиной минут приехал полицейский. К подошве его ботинка прилип большой оранжевый лист. Он высовывался с одной стороны. 

Появляется полицейский

ШИВОН: Молодец, Кристофер. Мне нравится твое внимание к деталям, они делают рассказ более реалистичным.

 ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Ну что, молодой человек, не хочешь мне рассказать, что здесь происходит?

 ШИВОН: Я никогда не говорю неправды. Мама говорила, это потому, что я хороший человек. Но на самом деле не поэтому - я просто не умею врать.

КРИСТОФЕР: Собака мертвая.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Я догадался.

КРИСТОФЕР: По-моему, ее кто-то убил.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Сколько тебе лет?

КРИСТОФЕР: Пятнадцать лет, три месяца и два дня.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: И что ты делаешь в этом саду?

КРИСТОФЕР: Разговариваю с вами.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: А до этого?

КРИСТОФЕР: Держал собаку на руках.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Зачем? Зачем ты взял собаку на руки?

КРИСТОФЕР: Я люблю собак.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Это ты убил ее?

КРИСТОФЕР: Нет, я ее не убивал.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: А вилы твои?

КРИСТОФЕР: Нет.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ: А что тогда так расстроился? Спрашиваю еще раз…

 Кристофер начинает стонать.

Главный герой спектакля «Загадочное ночное убийство собаки» — подросток Кристофер с синдромом Аспергера. У людей с этой формой аутизма свой особенный мир. Они не выносят прикосновений и общения с незнакомцами. Они предпочитают одиночество.

Кристофер от чужих прикосновений испытывал почти что боль. Чтобы показать свою любовь, отец протягивал ему два пальца — большой и указательный, и мальчик касался их в ответ. Так они «обнимались». В спектакле был момент, когда Кристофер был настолько зол на отца, что не коснулся его пальцев в ответ. Думаю, многие зрители переживали эту обиду ребенка как свою собственную.

Гибель соседской собаки и желание найти преступника вынуждают Кристофера выйти из своего замкнутого пространства и начать общаться с людьми.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. АНТРАКТ

Актеры быстро вышли в коридор и закрыли дверь.

- Сегодня вы так быстро (шепотом).

- Мы начали позже, на пять минут, в двадцать пять минут закончили, у вас есть двадцать минут.

Малый зал находится на третьем этаже театра, мы спустились на второй этаж и отправились в гримерку.  Михаил шел и напевал музыку из спектакля.

Михаил: Там одни взрослые сидели, я видел в отражении.

В гримерке он налил себе кофе и удобно уселся на диван.

У меня получилось так, что я смотрю этот спектакль второй раз.  

Дмитрий: Ну как? У вас есть разница между тем спектаклем и этим?

- Есть разница в том, что я воспринимаю актеров по-другому, потому что теперь я знаю, какие они в жизни.

Дмитрий: Нуууууу (смеются).

Михаил: Вы видите дистанцию, наверное, между персонажем и актером?

- Да. А вы смотрите на зрителей, когда играете?

Михаил: Не всегда смотрю, но ощущаю постоянно, это необходимо для энергообмена.

- А на лица?

Михаил:  Когда как. Это зависит от роли, зависит от спектакля. Когда-то просто не видно зал, такое световое освещение. В “Загадочном ночном убийстве собаки” я принципиально не смотрю на зрителей и только в конце поднимаю глаза, там по структуре роли так. Когда-то необходимо смотреть в лицо человеку, задавать вопрос, разговаривать напрямую, когда-то через партнера разговариваешь с залом.

В любом случае, ощущать его нужно, это энергообмен. Отдал — вернул, иначе никак.

Если ты будешь сам себе где-то играть, то там, в зале, всем будет на тебя наплевать. Актер — это человек, который управляет энергией, умеет ей управлять, распределять, концентрировать, посылать и принимать.

- Запомнили ли вы кого-нибудь из зала, незнакомых людей?

Михаил: Да, постоянно такое происходит, особенно на камерной сцене. Всегда есть что-нибудь такое, что обсуждаем с партнерами после спектакля. Всегда есть такие зрители, которые запоминаются, которые как-то интересно реагируют. Зрители разные бывают, бывают, которые раздражают, нехорошо так говорить, но так бывает. Бывает такое, что непонятно, зачем человек вообще сюда пришел.

- Есть какие-нибудь смешные ситуации, которые со зрителем связаны?

Михаил: Практически на каждом спектакле. На большой сцене это не так видно, там большое пространство, если что-то случается в зале, то до нас это, как правило, не доносится. А на камерной сцене, сплошь и рядом, что-нибудь да зритель учудит, отмочит, как-нибудь отреагирует, обычно это обсуждается после спектакля.

Интересно смотреть на оценки зрителей, они бывают очень красочными.

Смешные, когда что-то на сцене происходит, нас же хлебом не корми, дай поржать, так, чтобы это не мешало спектаклю, зрителю. Но такое очень часто случается, называется «расколоться». Я один раз раскололся, что не мог остановиться, но это легло на то, что должно происходить, поэтому вся моя истерика смеющаяся была в тему, но там я просто заржал.

- Из-за чего?

Михаил: Я не знаю, это стало смешно вдруг. Мы с партнершей друг на друга кричали, кричали, она близко подошла, преподнесла лицо, и мне стало смешно. Как живая реакция, родившаяся здесь и сейчас, и я не смог удержать ее.

- А вот когда антракт, если кто-нибудь уходит, замечается, что ушли зрители?

Михаил: Да, если это массовое, если много людей, что бывает редко. На камерной сцене замечается, но там все замечается, там пространства мало.

- Из-за этого так же играешь или не хочется играть?

Михаил: Нет. У нас же есть задача, есть спектакль, просто не обращаешь внимания, ушли и ушли. Не понравится и Бог с ними. Уходят по разным причинам, не обязательно, что не понравилось, может, нужно куда-то бежать или что-то случилось. Нет, мы не обращаем на это внимания.

- А что обычно в антракте делают актеры?

Михаил: Отдыхают, пьют кофе, курят, пьют чай, по-разному. Кто-то переодеваются. Бывает, что в первом акте, что-то с актером делают, например, поливают водой и он приводит себя в порядок.

Дмитрий: Вы в зале, какая реакция у зрителей?

- Они все смеются, там некоторые постоянно смеются, как будто это комедия.

Дмитрий: Это же хорошо, иногда люди стесняются смеяться.

Михаил: Сколько времени-то?

Дмитрий: 38 минут

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. СПЕКТАКЛЬ. ДЕЙСТВИЕ 2

ШИВОНА: Миссис Гаскойн предлагает поставить школьный спектакль и мне нужно всех показать.. Каждый может принять участие в представлении и сыграть какую-нибудь роль. Мне кажется, это было бы очень здорово. И я подумала, может быть ты захочешь сделать из своей книги пьесу?

КРИСТОФЕР: Нет

ШИВОНА: Мне кажется, должно получиться очень здорово .

КРИСТОФЕР: Нет, это   книга и я ее писал для себя и никого другого, только для себя. 

ШИВОНА: Я понимаю, но многим будет интересно посмотреть, что получиться , если взять твою книгу и сыграть.

КРИСТОФЕР: Нет, мне не нравиться театр. На сцене актеры только притворяются, что там все по-настоящему. А на самом деле это не правда, так что это похоже на вранье. 

ШИВОНА: Ну Кристофер, людям нравится выдуманные истории. Многие вымыслы даже очень похожи на правду. Ты же любишь истории про Шерлока Хомса, хотя знаешь, что то выдуманный персонаж.  Я могу тебе помочь, если проблема только в этом.

Иногда мы забываем, что все люди разные, и с удивлением смотрим на тех, кто не похож на нас. Если у кого-то проблемы с речью, зрением или слухом, или его тело не похоже на твое — он такой же человек, как и ты. Он так же любит и чувствует, так же может мечтать и стремиться к своим целям. Спектакль “Загадочное ночное убийство собаки” побуждает людей вспомнить об этом и понять, что «они», другие — ничем не отличаются от нас.

Я считаю, что подобные спектакли в нашем городе надо ставить чаще. Они заставляют задуматься о том, что ты делаешь для исполнения своей мечты, присмотреться к окружающим людям и понять, что все способны добиться того, чего они действительно хотят.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. ЭПИЛОГ

- А вообще, как вжиться в роль героя?

Михаил: По-разному, нужно знать его поступки, его желания, его стремление, то, чего он хочет добиться. Если роль требует, то перенимать его органику, то есть походку, речь, характер. Самое главное — надо знать, что он хочет, почему он совершает те или иные поступки.

- А было ли такое, что после спектакля начинаешь вести себя как герой?

Михаил: Нет, иначе можно отправлять в сумасшедший дом.

- Как выйти из образа?

Михаил: Очень просто, взял и вышел, это же профессия. Это же определенные навыки профессиональные. Нет такого, что мы погружаемся в образ и не выходим из него. Мы все реальные люди, я же понимаю, что это спектакль, это профессия.

После спектакля актеры разошлись по гримеркам, переоделись и отправились домой. Пять минут назад передо мной стоял Кристофер — мальчик аутист, а сейчас Михаил Кузьмин — профессиональный актер.  

Мы спустились к служебному выходу. На первом этаже висит расписание репетиций и спектаклей. Перед выходом из театра Михаил посмотрел график.

Михаил: В пятницу с 17.00 до 21.00 репетиция “Грозы”.

Автор текста и фотографий: Катерина Смирнова