people-2557396_1920

О внутреннем и внешнем

очерк о студенческих буднях

Снова раздражающий звон будильника. На улице темно — солнце все еще дремлет где-то за горизонтом. Безвкусное серое утро. Впрочем, как и вся жизнь Кэтти. Она нехотя свешивает ноги с кровати. Одним глазом смотрит на часы и кривится. “Чертов институт…” Эта мысль каждое утро проникает в ее голову. Через несколько часов она будет сидеть на паре по высшей математике и ломать голову над сложными интегралами. А ночью снова плакать в подушку. От тоски и непонимания.

Так. Нужно собраться. Встать, наконец, с кровати и доказать всем, что Кэтти Морган — не пустое место. Да, она мечтала поступить в мед, спасать жизни и носить белый халат, но увы. Родители увидели в дочери инженера. По пути в ванную смотрит на себя в зеркало. Мда… Из зеркала глядит непонятное существо. Воспаленные глаза. Взъерошенные волосы. Страдальческая полуулыбка на одну сторону. Жалкий вид. Кот Честер замечает пробуждение хозяйки и следует по пятам — сначала в ванную потом на кухню. Издает недовольный “мяв”. Кэтти вспоминает, как радовалась, когда на пятнадцатилетие ей подарили кота. Но вскоре Честер перестал быть маленьким пушистым комочком — показался его скверный характер. Нелюбовь к нежностям и полная независимость сделали из него скорее “соседа”, чем домашнего любимца. Неблагодарного сожителя, живущего безвозмездно. Он регулярно получал еду и гордо проходил мимо на возгласы гостей “кыс-кыс-кыс”. Нет, он не убегал, а вальяжно уходил, как бы давая понять, что данные персоны ему совсем не интересны. По привычке Кэтти протягивает руку, чтобы потрепать кота за загривок, но тот, почувствовав неладное, резко меняет свою траекторию.

Крепкий, безвкусный кофе на голодный желудок. “Мама бы, конечно,  не одобрила такой рацион, но какое тебе дело, если живешь один?” Она разворачивает конфету и отправляет ее в рот — немного радости в паутине мрачных будней. Смотрит на часы — секундная стрелка будто бежит марафон. Что она делала целых полчаса!? Второпях натягивая на себя джинсы и свитер, запинается за кота, затем хватает расческу, чтобы хоть как-то привести волосы в порядок. Непослушные завитки. Кажется, с каждым движением расчески завиваются еще больше. Воронье гнездо на голове…

Плащи, ветер, лужи, автобусы, люди. Улица с каждым утром “сходит с ума”. Время ускоряется. Это фильм, в котором главный режиссер жмет на кнопку “вперед, вперед”, проматывая моменты с бешеной скоростью.

А вот и он — ненавистный институт. Кэтти делает усиление и толкает входную дверь. Кэтти тенью двигается по длинному коридору, сливаясь с толпами таких же студентов, преодолевает лестницу за несколько прыжков, снова коридор… Иногда здание университета напоминало ей лабиринты, в которых можно заблудиться и остаться навек.

Второпях чуть не проходит мимо двери с вывеской 696. Не зря эту аудиторию студенты прозвали “дьявольской”. Дверь открывается с ужасным скрипом, поэтому несколько десятков голов сразу оборачиваются в ее сторону. Взглядом она встречается с голубыми глазами Лиз — в них читается презрительная насмешка. Проходит сквозь ряды, садится. Все еще ощущает на себе взгляд звезды универа — красотки Элизабет. Высокая пышногрудая блондинка с осиной талией, а когда улыбается — показывает все свои белоснежные-ровные зубы. Всегда на высоких “шпильках”, с ярко-красной помадой на губах и глубоким декольте. Лиз похожа на модель, сбежавшую со страниц глянцевого журнала. Ослепляющая своей красотой, но совершенно пустая внутри. Из четырех прошедших сессий Лиз не закрыла сама ни одной, ночами над ее задачами корпели одногруппники, прихлебая кофе. Все это делалось не ради ее благодарности, а только ради снисходительной улыбки.

А она что? Незаметная тень, с красными от бессонных ночей глазами. В растянутом свитере и затертых джинсах. Всегда смотрит под ноги, когда идёт, чтобы не споткнуться. Тратит стипендию на книги, а не на модные стрижки и маникюр. Разве может такая что-то значить для них? Вряд ли. Кэтти вздыхает. Почему прикид так важен?..  Одному не простят оторванной пуговицы, а другому прощают внутреннюю пустоту. Может быть люди настолько ослеплены, что не замечают пустоты, скрытой за пестрой оберткой. “Жаль, что я не Честер, которому на всех наплевать…”

Ксения Гичкина, студента 2 курса направления «Журналистика»